Одна жизнь через призму времени российской глубинки в рассказе внештатного автора За-Строй.РФ

«Матрёшка» – такое название дал своему рассказу наш автор Илья Петров и просил опубликовать именно накануне Дня народного единства: «Кто поймёт – молодец, кто нет – проехали». Мы выполняем его просьбу, несмотря на то, что произведение это грустное и совсем не праздничное…

***

Я хорошо помню день, когда она осиротела. Отец, двужильный мужик, председатель колхоза, никогда ни на что не жаловавшийся, утром просто присел на порог и попросил принести воды. И больше уже не встал.

Хоронили всей деревней, устроив безобразную вакханалию, и почему-то, против всех обычаев, очень плохо говорили про покойника.

Большая родня быстро растащила богатое подворье. Матрёшка осталась одна в громадном доме, нетопленном и ободранном.

Я помню, как она по убитой дороге брела в город в отцовской куртке не по размеру, попрошайничала там или продавала за бесценок вещи, что не успели растащить родственнички. Помню, как возвращалась, тащила в пакете синюшные куриные ноги – просрочку, которую в привокзальном ресторане выбрасывали на помойку.

Потом из города приезжали «батины кореша». Помогать. Сытое холёное жлобьё на иномарках. Цокали языками, оглядывая всё ещё крепкий дом. Пускали слюни на саму Матрёшку, дрожавшую и боязливо глядевшую исподлобья. Подпаивали и лапали, не стесняясь.

И всё-таки, она не пропала. Оказалась живучей, в отца. Кое-как обжилась в ветшающем доме. Начала торговать дровами. Сначала себе в убыток, отдавая почти всё добрым людям, потом научилась считать денежку. Выучилась. Купила компьютер и по вечерам занималась программированием, по словам знающих людей, делая успехи. Долго боролась с бродягами, которые захватили пристройку и никак не хотели уходить.

Прошло ещё несколько лет – и Матрёшка вытянулась в Матрёшу, красавицу с холодной улыбкой и серыми глазами, из которых на тебя смотрела бездна. Дорогие платья идеально сидели по фигуре, в ушах хищно сверкало золото. Дела шли в гору. Хозяйство росло. Замелькали ухажёры из города – такое же жлобьё, только помоложе.

Но она была себе на уме. Хотела жить на широкую ногу, больше того, стала поглядывать по сторонам. И в один день взяла да отобрала участок у хабалистой соседки. У тебя, мол, всё равно борщевиком зарастает, а у бати там всегда амбар стоял. Та побегала, покричала, да отстала. Впрочем, обещала отплатить полной монетой.

Знакомые шептались, говорили, что характер у Матрёши становится тяжелее день ото дня. Дом полной чашей, машины, соболя, работники по хозяйству, что резали баранов на заднем дворе и плохо понимали по-русски. А уже тогда что-то пошло не так. Венцы гнили, крыша начала кривиться. По комнатам бегали крысы, размером с котёнка, и стоило поймать одну, как на её место выползал ещё десяток.

Матрёша потихоньку становилась Матрёной, не по годам суровой тёткой с поджатыми губами. Заставила весь дом иконами, читала молитвы, не особо вдумываясь в смысл, но надеясь, что поможет. С детьми отношения не заладились. Интернет им она обрезала, книжки выкинула. Баловство, дескать. Девки должны рожать, а пацаны служить – там вас быстро от дури отучат. Не срослось и с городскими ухажёрами, настойчиво предлагавшими брачный договор с разделом имущества.

Тем временем хабалистая соседка со своим сожителем-уголовником не стерпели, когда к ним пришли за ещё одним участком. Начали по-соседски поджигать друг другу двери, бить окна, а там дошло и до поножовщины...

Вот и снова ночь. Матрёна сидит за столом, разбирает счета, складывает долги, которых становится всё больше. Лицо уже покрывается морщинами, которые с трудом прячет тональник. Золотые кольца, серьги, браслеты. Всё это давит, тянет к земле. Иконы вверху смотрят безразлично, страшно. В вечность. За окном вдали опять кричат и что-то жгут, и уже не разобрать – своё или чужое. Крысы беснуются в погребе, растаскивая армейскую тушёнку.

Она глядит в темноту бездумно, подперев рукой подбородок. Припоминает отца, который любил, подвыпив, рассуждать, что вот, надо ещё маленько поработать, и годков через десять хорошая жизнь у всех начнётся. Любил смотреть на звёзды после баньки и иногда перелистывал пожелтевшую подшивку «Техники молодёжи» с космическими станциями и атомными дирижаблями. Она часто вспоминает его последнее время.

Матрёна усмехается своим мыслям. Дурак был, вот и весь сказ. Тащил всё на горбу, и хоть бы кто добром вспомнил. Вот и тут... стараешься-стараешься, а тоже хорошего слова не дождёшься.

Матрёна ложится в холодную кровать и лежит неподвижно, слушая крыс и глядя в потолок. Она знает, что эта ночь будет очень долгой.

ОТ РЕДАКЦИИ. Мы выражаем благодарность Илье Петровичу. И оставляем без комментариев его рассказ о Матрёшке. «Кто поймёт – молодец…».

Искренне Ваш,
За-Строй.РФ

Подписывайтесь на За-Строй.РФ в МАХ 

При полном и/или частичном копировании данного материала, для последующего размещения его на стороннем ресурсе, обратная, индексируемая ссылка на источник обязательна!