Насколько инструмент финансового планирования способен уберечь капитал и «наследников» от субсидиарной ответственности на случай крушения бизнеса

Недавно в Санкт-Петербурге в формате видеоконференции состоялся семинар «Налоговая проверка и личный фонд: стратегия защиты бизнеса и капитала». Организаторами выступили Аудиторская палата Санкт-Петербурга и ряд региональных саморегулируемых организаций строительной отрасли. Основным спикером стал юрист, налоговый консультант, эксперт по защите прав налогоплательщиков при проведении проверок Максим Комлев, представляющий компанию «Давыдов и партнёры».

Тема, которую эксперт выбрал для разговора с предпринимательским сообществом, звучит довольно тревожно, и тому есть основания. Выездная налоговая проверка давно перестала быть рядовой бюрократической процедурой и всё чаще становится предвестником куда более серьёзных потрясений, которые в ряде случаев могут привести к гибели бизнеса и личной субсидиарной ответственности собственника по долгам компании. Красноречивое подтверждение тому – статистика, которую спикер привёл прямо на круглом столе.

Средняя сумма доначислений по итогам одной выездной налоговой проверки в Петербурге выросла до 260.000.000 рублей, что для среднего бизнеса означает практически гарантированное банкротство. Рассчитывать на защиту в суде при этом можно всё реже: из ключевых налоговых споров, дошедших до Арбитражного суда Северо-Западного округа, лишь каждое четвёртое дело решается Фемидой в пользу налогоплательщика. А в текущем году Управление Федеральной налоговой службы по Санкт-Петербургу уже направило 33 заявления о привлечении бенефициаров к внебанкротной субсидиарной ответственности – том самом механизме, при котором по долгам компании расплачивается уже не юридическое лицо, а его владелец собственным имуществом.

Для такого сценария Максим Комлев ввёл собственный образ – «налоговая воронка». Представьте себе корабль, приближающийся к океанскому водовороту: поначалу расстояние ещё позволяет изменить курс, но с каждой минутой пространство для маневра сокращается. Похожим образом устроена и выездная проверка – сначала это углубленные камеральные проверки, требования пояснить показатели и вызовы на рабочие совещания, где ещё можно договориться и добровольно уточнить обязательства. Но стоит кораблю миновать точку невозврата, и финал, по словам спикера, оказывается неутешительным: субсидиарная ответственность, арест имущества, а в отдельных случаях и уголовное преследование. Так что чем раньше бизнес начинает разговор с налоговой, тем больше у него шансов остаться на плаву.

Сохраняется и уголовно-правовое измерение проблемы. Уклонение от уплаты налогов по статье 199 Уголовного кодекса РФ образуют недоимки от 18,7 миллиона рублей по первой части и от 56,2 миллиона – по второй, а материалы дела передаются в Следственный комитет уже через 75 рабочих дней после вступления решения по проверке в законную силу. При этом, подчеркнул эксперт, ни рассрочка платежа, ни судебное обжалование результатов проверки автоматически не приостанавливают уголовное преследование.

А субсидиарная ответственность, добавил он, и вовсе способна пережить саму компанию: одно из дел, дошедших до кассации Северо-Западного округа, тянулось с 2018-го по 2026-й год и завершилось взысканием с бенефициаров 637.000.000 рублей. Такого не пожелаешь и лютому ворогу: возникший долг, по сути, становится семейным и переходит по наследству.

Траст: разрыв между человеком и имуществом

В западных юрисдикциях уже давно нивелируют подобную угрозу с помощью трастов, этот правовой институт столетиями остаётся ключевым инструментом сохранения имущества. Смысл здесь прост: учредитель траста передает права собственности на активы доверительному управляющему, который распоряжается ими в интересах указанных бенефициаров. Проще говоря, происходит разрыв юридической связи между человеком и тем, чем он владеет.

Именно это разделение и позволяет трасту надёжно защищать интересы собственника бизнеса и его близких:

• активы, переданные в безотзывный траст, перестают юридически принадлежать учредителю, а значит – недоступны для его личных кредиторов, истцов и налоговых органов;
• если бизнес учредителя столкнется с банкротством или субсидиарной ответственностью, заранее выведенные в траст семейные активы остаются вне досягаемости взыскания;
• при разводе имущество траста, как правило, не входит в состав совместно нажитого и разделу между супругами не подлежит;
• даже кредиторы самого бенефициара не могут добраться до его доли – специальная оговорка о защите от расточительности запрещает закладывать эту долю, а выплаты производит управляющий, и только по собственному усмотрению.

Так и работает главный принцип защиты капитала во всём цивилизованном мире: не спорить с кредитором на территории, где имущество ещё твоё, а заранее вывести его за пределы этой территории.

Личный фонд: российский ответ трастам

В отечественной правовой системе аналог появился сравнительно недавно – в 2022 году, когда в Гражданский кодекс РФ ввели понятие личного фонда. Задумывался он именно как российская альтернатива англосаксонским трастам и частным фондам Лихтенштейна или Панамы: цель та же – защитить капитал, разделить имущественные риски и заранее спланировать передачу наследства.

По форме личный фонд является унитарной некоммерческой организацией, учредить которую может только физическое лицо, обладающее имуществом на сумму не менее 100 миллионов рублей. Причём это может быть любое имущество – недвижимость, деньги, имущественные права, доли в бизнесе, – а сам порог актуален лишь на момент создания фонда: в дальнейшем эта величина может меняться, в том числе и в меньшую сторону.

Любопытную деталь на семинаре отдельно отметил Максим Комлев: в отличие от паевых инвестиционных фондов, которые регистрирует Минюст России, личный фонд регистрируется в налоговой инспекции – почти как обычное ООО.

Управляется фонд похоже на коммерческую организацию: есть руководитель и высший коллегиальный орган, а для дополнительной защиты интересов бенефициаров разумно создать ещё и надзорный орган. Но главный защитный механизм – не структура, а время. Юридическая связь между учредителем и переданным имуществом сохраняется ещё три года, и только по их истечении имущество окончательно становится собственностью фонда, выходя из зоны ответственности бывшего владельца. Для полной уверенности эксперты советуют закладывать пять лет – с учётом возможного судебного оспаривания сделки.

При этом господин Комлев особо подчеркнул: создавать личный фонд ради экономии на налогах бессмысленно. Никаких льгот у него нет, налогообложение – на общих основаниях, а самой выгодной формой для оптимизации фискальной нагрузки как была, так и остаётся ИП.

Главные задачи личного фонда таковы:

• профессиональное управление имуществом;
• защита капитала от рисков растущего бизнеса;
• заблаговременное наследственное планирование.

Учредитель, например, может исключить свои активы из наследственной массы и заранее определить условия выплат наследникам – скажем, определённую сумму при поступлении ребенка в университет и ещё одну при получении диплома с отличием. При этом сведения о самих выгодоприобретателях, в отличие от участников обычных обществ, в единый реестр юридических лиц не попадают.

На практике юристы уже применяют этот инструмент в работе с холдингами: часть стабильных активов, приносящих доход, – недвижимость, доли в прибыльных компаниях, – выводится в один личный фонд, а денежные средства и ценные бумаги – в другой. Более рискованный операционный бизнес, требующий банковских гарантий и поручительств, при этом остаётся под личным управлением, но риски по нему уже не затрагивают выведенное имущество. По данным опроса «Делового Петербурга», в котором приняла участие компания «Давыдов и партнёры», учредители в среднем передают в личный фонд около половины своего состояния, а всего таких фондов в России создано менее тысячи – причём три четверти из них зарегистрированы в Москве и Санкт-Петербурге.

Правда, полной гарантии защиты от субсидиарной ответственности личный фонд пока не даёт: прямо в законе такая привилегия не прописана, а судебная практика по этому вопросу, по словам спикера, только формируется. Оспаривать сам факт передачи имущества в фонд суды пока не пытались, но эксперты не исключают, что рано или поздно этим вопросом займётся Верховный Суд РФ. Поэтому создавать личный фонд имеет смысл заранее, в спокойной обстановке – а не в момент, когда решение о выездной проверке уже вынесено.

Стоит отметить, что подобные встречи бизнес-сообщество сегодня ждёт всё чаще, поскольку тема защиты капитала в нынешних весьма непростых рыночных условиях превратилась в насущный вопрос. Можно утверждать, что личный фонд, при всей молодости этого института, уже сейчас превращается из экзотики в рабочий инструмент долгосрочного планирования. Ведь пока одни предприниматели в панике переписывают имущество на родственников, бывших супругов и вовсе посторонних лиц, более предусмотрительные представители делового сообщества заранее готовят для своего капитала персональный спасательный фонд на тот случай, если бизнес-корабль всё же затянет в воронку.

Подписывайтесь на За-Строй.РФ в МАХ 

При полном и/или частичном копировании данного материала, для последующего размещения его на стороннем ресурсе, обратная, индексируемая ссылка на источник обязательна!